События последних суток дают основания говорить не только об очередном усилении российских воздушных атак, но и о постепенном изменении самого режима ведения глокальной агрессии РФ
Если раньше постоянная опасность была прежде всего характерна для населённых пунктов, расположенных вблизи линии боевого соприкосновения, то теперь средства дальнего поражения и массированного применения беспилотных систем на реактивных двигателях из КНР всё больше превращают значительную часть территории Украины, включая столичный регион, в пространство продолжительной и повторяемой прямой кинетической атаки, во время которой гибнут мирные люди, уничтожается инфраструктура, ландшафт и т.д.
Об этом пишут Григорий Любовец и Валерий Король, сотрудники ОО «Центр коммуникационно-контентной безопасности» специально для портала Промполитинформ.
Это коренное изменение темпа и масштаба имеет значение не только для непосредственной защиты гражданского населения. Постоянные воздушные тревоги, повторяемые атаки и необходимость непрерывно реагировать на них меняют сам темпоритм общественной жизни. Люди вынуждены прерывать работу, учёбу, отдых, обязательный сон, перемещения, экономическую и социальную активность. Таким образом, даже в промежутках между непосредственными ударами формируется экзистенциальная среда постоянной неопределённости, в которой сама возможность нормального планирования будущего становится сложнее, а состояние воспитания детей парализуется однозначно.
Именно поэтому современную воздушную агрессию целесообразно рассматривать шире, чем совокупность отдельных ракетных или дроновых атак. Её последствия имеют одновременно физический, антропологический, когнитивный и ментальный характер. Физический – уничтожаются жильё и инфраструктура, а самое страшное – гибнут люди. Антропологический – разрушаются условия полноценного человеческого существования, воспитания, отдыха, сна. Когнитивный – общество вынуждено постоянно переключаться между деятельностью и ожиданием опасности. Ментальный – длительная неопределённость истощает способность поддерживать привычный ритм жизни, планировать перспективу.
Сочетание различных типов беспилотных систем, ракетных средств и других технологий коллективного путинизма из КНДР, Ирана, РФ, Беларуси и КНР создаёт всё более сложную среду для противодействия в Украине. Поэтому вопрос заключается уже не только в количестве применённых средств поражения, но и в скорости, с которой агрессор способен адаптировать технологии, тактику их использования и географию применения.
В этом контексте украинский опыт имеет значение далеко за пределами собственно украинского театра геноцидной агрессии. На примере Украины можно прослеживать, как меняется современная среда безопасности под влиянием массированных, технологически адаптивных и многодоменных форм агрессии. То, что сегодня происходит над украинскими городами, является не только украинской проблемой. Это опыт, который непосредственно касается будущей безопасности европейского пространства и мирового сообщества.
Именно поэтому участие европейских государств, прежде всего стран ЕС и НАТО, целесообразно рассматривать не только с позиции помощи Украине. Речь идёт о совместной выработке адекватной способности противостоять быстро меняющейся среде прямых глокальных угроз. Украина уже имеет уникальный практический опыт выявления, отражения и адаптации к таким атакам и одновременно продолжает нуждаться в качественном увеличении количества и разновидностей средств, технологий, ресурсов и совместных (союзнических) решений для защиты населения и критической инфраструктуры пространства Европы.
Это открывает возможность для качественно иной цивилизационной модели партнёрства – не только дозированно передавать Украине необходимые средства реагирования, но совместно создавать новые европейские и евроатлантические способности прямого действия. Речь идёт о развитии противовоздушной и противоракетной обороны, беспилотных и антидроновых технологий, систем раннего предупреждения, кибернетической и информационной безопасности, защиты критической инфраструктуры, а также о совместном изучении опыта современной мозаики глокальных агрессий.
В то же время не менее важно увидеть риск иного характера. Если технологическая адаптация агрессора происходит быстрее, чем адаптация систем коллективной безопасности, возникает кричащая асимметрия, которая со временем может стать стратегической. Технологии, тактика, производственные возможности и международные связи агрессивного режима и его союзников могут масштабироваться быстрее, чем государства и международные организации успевают менять собственные процедуры реагирования, цепляясь за практики прошлого мирного времени.
Именно здесь Украина может быть не только получателем помощи, но и глобальным лидером в выработке новой культуры глокальной безопасности. Украинский опыт даёт возможность видеть угрозу не только на уровне отдельного оружия или отдельного удара, но и на уровне системного изменения среды агрессий, ставших мультисимультанными. Это знание должно быть общим ресурсом для реализации безопасностной политики Украины и её партнёров-союзников.
Особенно важно не допустить разрыва понимания между физическим и некинетическим измерениями экзистенциального противостояния. Некинетическое измерение агрессии уже не может рассматриваться как периферийное. Когда постоянные атаки одновременно разрушают инфраструктуру, нарушают общественный темпоритм, создают когнитивную неопределённость и истощают ментальную способность населения, ответ также должен быть комплексным и прямым. Защита неба в таком случае означает не только уничтожение воздушных целей. Она означает сохранение возможности общества жить, работать, учиться, планировать, создавать будущее и защищать пространство стран-союзников.
Именно поэтому формула «закрыть небо над Украиной» имеет значительно более широкий смысл, чем адресно-украинская военно-техническая задача. Это способ не позволить глобальному агрессору превратить украинскую территорию в полигон постоянного масштабирования новых форм глокальных агрессий. Чем дольше такие технологии и практики развиваются без достаточно быстрого и системного ответа, тем больше опыта, производственных возможностей и стратегических преимуществ накапливает агрессор вместе со своими союзниками.
Именно мультисложность ситуации требует от Украины и её партнёров честно видеть риски, независимо от институционального статуса или масштаба организации. ЕС, НАТО, отдельные государства-партнёры и Украина имеют разные полномочия, ресурсы и процедуры, но перед ними всё отчётливее встаёт общая задача — не допустить, чтобы новый режим глокальной агрессии стал привычной нормой европейской безопасностной среды.
Поэтому сегодня важно перейти от вопроса «сколько ещё нужно помогать Украине?» к более широкому вопросу: какую общую способность Украина и Европа должны создать уже сейчас, чтобы масштабирование современной агрессии не определило безопасностное будущее Европы? Украина не просит Европу просто разделить её опасность и взять на себя её долю – Украина предлагает вместе превратить украинское пространство опыта в общую способность видеть, понимать и останавливать цивилизационные угрозы до того, как они приобретут планетарный масштаб.
В этом смысле защита украинского неба является одновременно защитой европейского будущего. Не потому, что Украина автоматически заменяет европейскую систему безопасности, а потому, что именно здесь сегодня наиболее отчётливо проявляется новая конфигурация экзистенциальных агрессий, с которой Европа уже сталкивается, пока не осознавая этого.
Выводы
• Современный характер российской агрессии путинского режима РФ демонстрирует, что некинетическое противостояние уже не является периферийным или вспомогательным измерением экзистенциального противостояния. Оно происходит одновременно с кинетическими ударами и охватывает физическую, антропологическую, когнитивную и ментальную среду. Для гражданского населения Украины даже непосредственный звук почти непрерывной воздушной тревоги становится элементом этого воздействия, ибо он прерывает деятельность, разрушает темпоритм жизни, поддерживает состояние постоянной неопределённости и постепенно истощает общественную способность действовать, планировать и восстанавливаться.
• Именно поэтому мультимасштабная некинетическая агрессия против Украины одновременно является сигналом для Европы относительно современного понимания характера сегодняшней экзистенциальной угрозы. Если общество можно систематически лишать нормального темпоритма жизни, навязывать ему постоянную неопределённость, разрушать критическую инфраструктуру, информационную и когнитивную среду, а ответ на это остаётся на уровне вербальной реакции на отдельные атаки, возникает опасное несоответствие между масштабом агрессии и масштабом коллективной безопасности.
• Украина ежедневно платит цену этого несоответствия жизнями людей, разрушенной инфраструктурой, прерванной деятельностью и истощением общественной энергии. Поэтому каждая минута, в течение которой гражданское население остаётся под систематической угрозой без достаточно быстрого наращивания совместных способностей, имеет не только гуманитарное, но и стратегическое измерение. То, что сегодня заканчивается в Украине жизнью, здоровьем, временем и возможностями людей, завтра может проявиться в иной форме в европейском и общемировом безопасностном пространстве.
• Отсюда вытекает принципиально иное понимание союзничества. Союзничество не может ограничиваться политической солидарностью, постфактум дипломатическо-политическим реагированием на удары или ожиданием момента, когда угроза непосредственно приблизится к территории государств-членов. Оно должно проявляться в совместном действии решений, совместном производстве способностей, совместном технологическом развитии, совместном обмене опытом, совместном принятии системно-опережающих решений и готовности действовать уже выборочно, до глокального масштабирования угрозы.
• Особого внимания требует некинетическое измерение. Если Европа рассматривает его лишь как информационные операции, пропаганду или киберугрозы, она рискует не увидеть значительно более широкое поле влияния, доминирования и погружения — от разрушения общественного темпоритма и доверия к институциям до истощения человеческой способности сопротивляться и создавать европейское будущее. Украинский опыт демонстрирует, что эти процессы уже нельзя отделять от физической безопасности.
• В то же время нынешняя ситуация ставит вопрос и об архитектуре трансатлантической безопасности. Чрезмерная зависимость европейской безопасности от готовности США выступать основным оператором безопасностных процессов создаёт стратегическую уязвимость, особенно если реальные политические, военные или ресурсные приоритеты Белого дома меняются. Это не отрицание значения трансатлантического союза. Напротив, это аргумент в пользу того, что Европа должна наращивать собственную способность быть активным субъектом коллективной безопасности, а не только её пользователем, который всё время откладывает этот момент.
• Иначе возникает опасная асимметрия, когда глобальные агрессивные режимы учатся, модернизируются, технологически адаптируются и масштабируют свои возможности уже сегодня, тогда как демократические институции могут тратить критическое время на согласование процедур, политических позиций и границ ответственности. В такой ситуации проблема заключается не в отсутствии потенциала Европы, а в недостаточной скорости его превращения в действующую способность, адекватный потенциал и силу, способную к вытеснению агрессии.
• Именно поэтому Украину следует рассматривать не как периферию европейской безопасности, а как глокальное цивилизационное пространство, где уже сегодня отрабатываются технологические, организационные и общественные модели противодействия новому типу агрессии и сил коллективного путинизма. Украинское общество и Силы обороны не только нуждаются в помощи, они генерируют опыт, знания и технологические решения, которые могут быть критически важными для мультиизмерений безопасности Европы.
• В более широком международном измерении это касается и будущего самого мирового порядка. Если государства и международные институции не способны своевременно реагировать на масштабирование глокальной геноцидной агрессии, то международное право, принцип суверенитета и механизмы коллективной безопасности постепенно теряют превентивную силу. Тогда международная система рискует перейти от порядка, который сдерживает агрессию, к порядку, в котором агрессивные режимы получают время и пространство для накопления преимуществ доминирования.
• Поэтому вопрос сегодня заключается не только в том, как защитить Украину от следующей атаки. Вопрос заключается в том, способны ли Украина и её партнёры вместе создать такую систему совместных способностей, при которой технологическое, кинетическое, антропологическое, когнитивное и ментальное масштабирование агрессии будет останавливаться до того, как оно превратится в угрозу более широкому европейскому пространству.
• В этом смысле закрытие украинского неба, защита гражданского населения и противодействие некинетическим формам агрессии являются не отдельными задачами украинской обороны – это практический тест на способность Европы быть субъектом собственной безопасности. Украина проходит этот тест ежедневно. Европа имеет возможность пройти его вместе с Украиной, когда угрозу ещё можно остановить совместными решениями и действиями.
Авторы: Григорий Любовец, Валерий Король, ОО «Центр ККБ»
Фото: официальная страница в Facebook 80-й отдельной десантно-штурмовой Галицкой бригады ДШВ ВС Украины
