За четыре года войны Украина превратила Черноморский флот рф в флот потерь и унижений, уничтожив и повредив 35 кораблей и катеров и две подводные лодки.
Как украинские технологии изменили правила морской войны и почему миллиардные военные амбиции Кремля идут ко дну? Об этом аналитика Ивана Арефьева – специально для портала PromPolitinform.
Когда-то российский Черноморский флот считался одним из главных инструментов военного доминирования Москвы в регионе. Его корабли демонстрировали флаг, угрожали соседям, блокировали украинские порты и запускали ракеты по нашим городам. Но полномасштабная война показала то, чего в Кремле упорно не хотели признавать: даже большой военный флот можно заставить отступать, если против него воюют не парадными традициями, а технологиями, разведкой и нестандартными решениями.
По состоянию на 21 октября 2026 года, по официальным данным Генерального штаба Вооруженных Сил Украины, общие боевые потери российской армии с начала полномасштабного вторжения составляют около 1 570 540 военнослужащих, 12 436 танков и тысячи единиц другого вооружения.
Но среди этих цифр есть две категории, которые заслуживают отдельного внимания. На первый взгляд, 37 морских единиц на фоне тысяч уничтоженных танков могут показаться незначительной цифрой. Но в военно-морском деле арифметика работает иначе.
Один уничтоженный ракетный корабль может означать потерю пусковых установок, радиолокационного оборудования, подготовленного экипажа, боевого потенциала и лет работы судостроительной промышленности.
А потеря большого десантного корабля – это не просто минус одна единица в статистике. Это сокращение возможностей перебрасывать личный состав, бронетехнику, боеприпасы и материальные средства морем.
И самое главное: Украина достигла этих результатов, не имея традиционного крупного надводного флота, сопоставимого с российским.
От «Москвы» до морских дронов: как рушилась российская уверенность
14 апреля 2022 года стал одним из переломных моментов в современной истории морской войны. Россия потеряла ракетный крейсер «Москва» – флагман своего Черноморского флота.
Это был не обычный корабль, а символ российско-военно-морского присутствия, оснащенный противокорабельными ракетами и комплексами противовоздушной обороны.
Украинская сторона сообщила о поражении крейсера противокорабельными ракетами «Нептун». Россия сначала объясняла катастрофу пожаром и детонацией боеприпасов, но впоследствии подтвердила гибель корабля.
И здесь есть важная деталь. Крейсер, который должен был обеспечивать противовоздушное прикрытие других кораблей, сам не смог защититься от удара.
Для военных это означало значительно больше, чем потерю дорогого вооружения. Было поставлено под сомнение эффективность корабельной ПВО, организацию боевого дежурства, оценку угроз и готовность командования действовать в условиях современной войны.
«Москва» должна была демонстрировать силу России. Вместо этого продемонстрировала всему миру, что российская военная самоуверенность не гарантирует боевой устойчивости. После этого Черноморский флот уже не мог чувствовать себя безнаказанно у украинского побережья.
Морские дроны: когда небольшая машина заставляет большой корабль тонуть
Следующим этапом стало появление украинских ударных морских беспилотников. Системы MAGURA V5, разработанные в Украине, превратились в один из ярчайших примеров асимметричной войны. Их главное преимущество – не только скорость, малозаметность или способность атаковать корабли. Они позволили изменить соотношение стоимости средства нападения и цели.
По официальной информации ГУР МО Украины, морские дроны участвовали в ряде результативных операций против российского флота. Среди наиболее показательных – уничтожение десантных катеров «Серна» и «Акула», ракетного катера «Ивановец», большого десантного корабля «Цезарь Куников» и патрульного корабля «Сергей Котов».
Особенно показательной стала история «Ивановца». 1 февраля 2024 года украинские морские беспилотники атаковали ракетный катер вблизи временно оккупированного Крыма. По словам тогдашнего начальника ГУР Кирилла Буданова, шесть прямых попаданий привели к затоплению корабля.
Это не просто результативная атака. Это демонстрация новой модели морского боя, в которой дорогой боевой корабль может оказаться уязвимым перед группой гораздо более дешевых роботизированных платформ.
Российское командование вынуждено тратить ресурсы на защиту кораблей, портов, пунктов базирования, боновые заграждения, наблюдение и противодиверсионные мероприятия. Иными словами, даже когда украинский дрон не уничтожает корабль, сама угроза его появления уже изменяет поведение противника. Россия строила флот для контроля над морем. Украина заставила этот флот думать прежде всего о собственном выживании.
«Цезарь Куников»: десантный корабль, который не дождался десанта
14 февраля 2024 года возле Алупки морские дроны MAGURA V5 уничтожили большой десантный корабль «Цезарь Куников» проекта 775. По сообщению ГУР, корабль получил критические пробоины левого борта и начал тонуть. Он был рассчитан на экипаж численностью до 87 человек и ранее использовался Россией в военных операциях против Грузии, Сирии и Украины.
Почему эта потеря важна? Потому что десантный корабль – это составляющая военной логистики. Он может обеспечивать перевозку техники, военнослужащих и грузов, а также поддерживать морские десантные операции. После потери части десантных сил России стало сложнее рассматривать Черное море как безопасное пространство для масштабной переброски войск.
Отдельно стоит упомянуть психологический эффект. Корабли, которые десятилетиями ассоциировались с возможностью высадки российского десанта, сами стали целью украинских беспилотников. И в этом есть определенная историческая ирония: россияне готовились высаживать десант на украинское побережье, а в итоге все больше занимались спасением собственных кораблей.
«Сергей Котов»: 65 миллионов долларов, которые не обеспечили защиту
5 марта 2024 года спецподразделение ГУР Group 13 во взаимодействии с ВМС Украины атаковало патрульный корабль «Сергей Котов» проекта 22160.
По официальным данным ГУР, морские дроны поразили корму, правый и левый борты корабля неподалеку от Керченского пролива. Стоимость корабля разведка оценивала приблизительно в 65 миллионов долларов.
Эта операция показала еще одну проблему российского флота. Военный корабль может иметь современные средства связи, навигации и вооружения, но это не гарантирует защищенности от малоразмерных надводных целей.
Для противодействия таким угрозам нужна комплексная система: своевременное обнаружение, целеуказание, средства ближней обороны, подготовленный экипаж и эффективное управление. Недостаточно просто иметь пулеметы на борту. Нужно вовремя обнаружить угрозу, правильно ее классифицировать и поразить до момента приближения.
Именно здесь проявляется разница между наличием вооружения и реальной боеспособностью. И если корабль стоимостью десятки миллионов долларов не способен эффективно противодействовать морским беспилотникам, вопросы возникают не только к экипажу. Они возникают к конструкторам, командованию флота, системе подготовки личного состава и военно-политическому руководству России.
Две подводные лодки: удар по скрытой силе российского флота
Отдельного внимания заслуживают потери российского подводного флота. По данным Генерального штаба ВСУ, по состоянию на 21 октября 2026 года противник потерял две подводные лодки.
Для России это особенно болезненный вопрос, ведь подводные лодки проекта 636.3 «Варшавянка» используются как носители крылатых ракет «Калибр».
Один из самых известных примеров – подводная лодка «Ростов-на-Дону». В сентябре 2023 года она подверглась поражению во время атаки на судоремонтный завод в Севастополе. В августе 2024 года Генеральный штаб ВСУ сообщил о ее окончательном уничтожении.
Интересно, что впоследствии в открытых источниках появились спутниковые снимки, которые, по оценкам OSINT-аналитиков, свидетельствовали о попытке россиян замаскировать потерю субмарины деревянным макетом. Эту информацию также освещали материалы Института ВМС Украины.
Здесь ирония почти готова к печати.
Когда государство годами рассказывает о непобедимости своего подводного флота, а затем вынуждено маскировать потери деревянными конструкциями, это уже не демонстрация военного могущества. Это декорации для собственной пропаганды.
В то же время важно понимать: подводная лодка – чрезвычайно сложная военная система. Ее потеря означает не только сокращение количества ракетоносителей, но и удар по возможностям скрытого маневрирования, боевого патрулирования и нанесения ракетных ударов. В официальной статистике указаны две подводные лодки, однако она не содержит поименной расшифровки этих потерь. Поэтому отождествлять обе единицы с конкретными субмаринами без дополнительного подтверждения было бы некорректно.
2026 год: даже Новороссийск больше не гарантирует безопасности
Еще один важный этап противостояния – перенос украинских ударов на российские военно-морские объекты в Новороссийске.
12 августа 2026 года ГУР сообщило о совместной операции Сил обороны, в результате которой были поражены фрегаты «Адмирал Эссен» и «Адмирал Макаров», патрульный корабль «Василий Быков», а также портовая и другая военная инфраструктура.
9 сентября 2026 года ГУР сообщило о повторном поражении фрегата «Адмирал Эссен», на палубной надстройке которого возник пожар.
Важное уточнение: в этих сообщениях речь идет о поражении кораблей, а не об их подтвержденном затоплении.
Тем не менее, с оперативной точки зрения это не менее интересно. Российский флот, который ранее использовал Севастополь как один из главных центров базирования, был вынужден менять районы размещения и систему защиты.
Еще в марте 2024 года представитель ГУР Вадим Скибицкий заявлял, что Украина без мощного традиционного флота заставила российские боевые корабли покинуть Крым.
Теперь удары достигают и тех районов, куда российское командование пыталось отвезти корабли. Это означает, что географическое перемещение не решает главной проблемы – уязвимости военно-морской инфраструктуры перед украинскими средствами поражения.
Кремль может переместить корабли из одного порта в другой. Но переместить Черное море подальше от украинских технологий ему пока не удалось.
Что на самом деле означают 35 кораблей и катеров и две подводные лодки?
Главная ошибка при оценке военно-морских потерь – считать исключительно количество уничтоженных единиц. В морской войне важны не только корабли, но и функции, которые они выполняют.
Ракетные корабли обеспечивают возможность наносить удары на большом расстоянии. Десантные – транспортировку войск и техники. Патрульные — охрану морских районов и коммуникаций. Подводные лодки — скрытое применение оружия и создание постоянной угрозы. И когда противник теряет эти платформы или вынужден ограничивать их использование, происходят сразу несколько процессов.
Во-первых, сокращается количество средств, которые могут одновременно выполнять боевые задачи.
Во-вторых, увеличивается нагрузка на корабли, оставшиеся в строю.
В-третьих, противник вынужден тратить дополнительные ресурсы на оборону пунктов базирования, ремонт, маскирование и восстановление боевой готовности.
В-четвертых, меняется сама логика применения флота. Вместо активного контроля над морским пространством командование все больше вынуждено учитывать риск потери дорогих боевых единиц.
И наконец, уничтожение кораблей создает долгосрочные проблемы для российской оборонной промышленности.
Танк, несмотря на сложность производства, можно изготовить значительно быстрее, чем современный боевой корабль. А восстановление подводного флота требует специализированных верфей, оборудования, подготовленных специалистов и многолетнего производственного цикла. Поэтому потери на море носят стратегический характер.
Главный урок: технологии побеждают военно-морское высокомерие
Есть еще один момент, который часто остается вне поля зрения. Украинские успехи на море стали возможны не благодаря одному универсальному виду оружия. Это результат сочетания противокорабельных ракет, разведывательных средств, дальнобойного высокоточного вооружения, морских беспилотников и совместной работы различных составляющих Сил обороны.
Показательно, что ГУР сообщало не только о поражении кораблей морскими дронами, но и о новых возможностях этих платформ в борьбе с воздушными целями. В частности, официально зафиксировано применение MAGURA против российских вертолетов в конце 2024 года и истребителей Су-30 в мае 2025 года.
Это свидетельствует о постепенном превращении морских беспилотных платформ из узкоспециализированных ударных средств в многофункциональные боевые системы.
Для военно-морских сил многих стран мира украинский опыт стал серьезным поводом пересмотреть традиционные подходы к защите кораблей. Ведь теперь даже значительное расстояние от вражеского побережья, мощное вооружение и большая водоизмещаемость не гарантируют безопасности.
В то же время говорить о полном уничтожении Черноморского флота России было бы преувеличением. Противник сохраняет корабли, подводные лодки, береговые ракетные комплексы и возможность наносить удары с морских направлений. Поэтому главная задача Украины – не увлекаться уже достигнутыми результатами, а продолжать технологическое развитие, усиливать разведку и поддерживать собственное преимущество в асимметричных средствах ведения морской войны.
Вывод:
35 кораблей и катеров. Две подводные лодки. За каждой цифрой – конкретная боевая операция, работа украинских военных, инженеров, разведчиков и операторов беспилотных систем.
Но главное даже не в количестве уничтоженных единиц. Украина разрушила миф о том, что военно-морское превосходство определяется исключительно количеством кораблей, их водоизмещением и размерами ракетных установок.
Россия десятилетиями вкладывала огромные ресурсы во флот, проводила военно-морские парады, демонстрировала крейсеры и фрегаты, рассказывала об абсолютном контроле над Черным морем. А потом пришли украинские инженеры, военные моряки и операторы морских дронов и на практике доказали: большие корабли – еще не признак большого военного ума.
В то же время эти результаты не дают оснований недооценивать противника. Россия адаптируется, развивает защиту пунктов базирования, меняет тактику и продолжает использовать морские носители ракетного вооружения. Поэтому впереди еще сложная борьба. И все же главный стратегический результат уже очевиден: Россия потеряла возможность беспрепятственно использовать Черное море так, как планировала в начале полномасштабного вторжения.
Когда-то российские адмиралы мечтали о контроле над украинским побережьем. Теперь вынуждены все внимательнее контролировать, не приближается ли к их кораблям очередной украинский морской дрон.
А для российской пропаганды остается старая проверенная тактика: если корабль утонул – объявить, что он просто сменил район базирования. На морское дно.
И напоследок. Флот измеряется не количеством кораблей на параде, а способностью выполнять боевые задачи во время войны. Именно этот экзамен Черноморский флот рф сдаем с огромными потерями.
Автор: Иван Арефьев
Коллаж: Андрей Атлантов
Фото: Флот потоплених кораблів рф
