Осведомленность как новая арена глокально-симультанного геостратегического противостояния

Добавьте Prompolitinform в предпочтительные источники

Так вы будете чаще видеть наши новости в Google и быстрее находить важные материалы Prompolitinform.

Общество 16.11.2026 / автор:
Осведомленность как новая арена глокально-симультанного геостратегического противостояния

В современной геостратегической среде происходит изменение не только приоритетов политики безопасности, но и самого понимания того, что значит быть осведомленным о вызовах и угрозах.

Долгое время осведомленность преимущественно связывали со способностью специализированных разведывательных и контрразведывательных институтов получать сведения о намерениях, ресурсах и действиях потенциального противника. Такой подход сохраняет свое значение, однако все меньше определяет глокальную среду экзистенциального противостояния, в которой угрозы возникают одновременно в разных пространствах, переходят между ними, приобретают новые формы и могут долгое время оставаться незаметными для традиционных механизмов наблюдения.

Об этом пишут Григорий Любовец и Валерий Король, сотрудники ОО «Центр коммуникационно-контентной безопасности» специально для портала Промполитинформ.

Множественная одновременность (симультанность) глокальных вызовов меняет сам предмет осведомленности. Речь идет уже не только о том, чтобы установить, кто, где и какими средствами осуществляет определенное агрессивное действие. Не менее важно понять, в какой среде оно становится возможным, какие инфраструктурные, технологические, человеческие, экономические и коммуникационные связи используются, как отдельные действия соотносятся между собой и какие последствия они могут иметь за пределами непосредственного места их возникновения. В такой перспективе осведомленность приобретает ландшафтное измерение, ибо она должна охватывать не отдельные объекты, а взаимосвязанную совокупность пространств, маршрутов, сетей, инфраструктур и человеческих взаимодействий.

Показательными в этом смысле являются решения Канады относительно существенного увеличения финансирования Канадской службы безопасности и разведки. Предложенное многолетнее финансирование не сводится к простому расширению штатов или техническому оснащению спецслужбы. Среди задекларированных целей — усиление присутствия, расширение возможностей, диверсификация международных связей в сфере безопасности и уменьшение зависимости от иностранных партнеров.

За этим решением прослеживается важное изменение приоритетов, когда государство стремится иметь не только доступ к информации, которую получают союзники, но и собственную способность самостоятельно формировать представление о среде безопасности, ее изменениях и потенциальных угрозах. Осведомленность таким образом становится составляющей стратегической самостоятельности государства.

Другой аспект этой трансформации демонстрируют британские инвестиции в системы наблюдения за подводной средой Северной Атлантики. Программа Atlantic Net, предусматривающая интеграцию сенсоров, автономных беспилотных систем, средств связи и сервисов обработки данных, интересна не только технологической новизной. Ее значение заключается в переходе к постоянному наблюдению за пространством, в котором расположена критически важная инфраструктура, в частности кабели связи и энергетические сети.

Подводная среда перестает восприниматься как отдаленное и труднодоступное пространство, которое становится предметом внимания только после выявления повреждения или подозрительной активности. Оно превращается в среду непрерывного получения данных, соотнесения сигналов и раннего выявления изменений.

Особого внимания заслуживает то, что эта система объединяет различные технологические и организационные возможности в единый комплекс под управлением Королевского флота. Это открывает другой взгляд на разведывательную деятельность, где ее эффективность все больше зависит не от отдельного сенсора, платформы или ведомственной структуры, а от способности объединять разнородные источники информации в непрерывную картину среды. Важным становится не только наличие данных, но и возможность своевременно выявить изменения, которые отдельно могут казаться незначительными, но в совокупности свидетельствуют о формировании угрозы.

В то же время осведомленность нельзя ограничивать наблюдением за внешним пространством. Задержание в Великобритании американского военнослужащего по подозрению в оказании помощи иностранной разведывательной службе поднимает вопрос об уязвимости самих институтов, их персонала, профессиональных связей и каналов доступа к защищенной информации. Расследование, которое, по сообщениям, осуществляется во взаимодействии британских правоохранителей, ФБР и американских военных, показывает, насколько важным становится взаимодействие контрразведывательных и правоохранительных структур/возможностей между союзниками.

При этом подозрение еще не является доказанным фактом вины или установленным сотрудничеством с иностранной разведкой. Однако сам прецедент привлекает внимание к тому, что современное разведывательное противостояние разворачивается не только вокруг внешних объектов, но и внутри институтов, которые обеспечивают безопасность.

В этом контексте особый вес приобретает человеческое измерение осведомленности. Человек может быть не только источником информации или субъектом ее анализа, но и точкой уязвимости сложной системы. Доступ к защищенным данным, профессиональные контакты, доверие, неосторожность, компрометация или целенаправленная вербовка могут создавать возможности для проникновения туда, где технические средства защиты сами по себе не обеспечивают надлежащей безопасности. Следовательно, развитие осведомленности требует одновременного внимания к технологическим системам, институциональным процедурам и антропологически-когнитивным возможностям человека распознавать угрозы и оценивать ситуацию.

Украинский опыт отражения постоянных кибератак добавляет к этому еще одно важное глокальное измерение. Приведенная статистика о 2–3 тысячах атак ежегодно на цифровые системы и инструменты Украины свидетельствует о регулярности и масштабе такого противостояния. Речь идет не только о государственных системах, но и о цифровых системах частного сектора. Это означает, что объектом агрессивных действий становится не отдельное ведомство, а распределенная цифровая среда, от которой зависят повседневная жизнь людей, экономическая деятельность, предоставление услуг, управление и функционирование государства.

Пояснения Министерства цифровой трансформации относительно распределенной архитектуры цифровых сервисов также заслуживают внимания. Оно демонстрирует, что безопасность зависит не только от защищенности конкретного приложения, но и от того, как построены взаимодействия между реестрами, информационными системами, сервисами и пользователями. Распределенность может уменьшать концентрацию рисков, но в то же время требует понимания многочисленных взаимозависимостей и возможных точек уязвимости.

К техническому измерению добавляется человеческое, когда пользователь, который не распознает опасное взаимодействие или передает важную информацию мошенникам, может стать частью механизма проникновения в систему. Таким образом, киберосведомленность не исчерпывается работой специалистов по цифровой защите. Она предусматривает способность людей и организаций понимать характер угроз в собственной среде повседневной деятельности.

Сопоставление этих примеров позволяет увидеть, что осведомленность постепенно выходит за пределы традиционного ведомственного понимания разведки. Подводная инфраструктура, цифровые системы, человеческий фактор, международные связи, логистические маршруты и критически важные объекты становятся частями единой, хотя и организационно распределенной, среды стратегического внимания. При этом разные угрозы не обязательно имеют единый центр координации или одинаковую природу. Однако они могут взаимно усиливать последствия друг друга, использовать общие уязвимости или создавать благоприятные условия для дальнейших агрессивных действий.

Именно здесь проявляется глокально-симультанный характер современного противостояния. Событие, происходящее в одном месте, может быть связано с инфраструктурой другого региона, влиять на безопасность нескольких государств и иметь последствия для глобальных коммуникационных или экономических сетей. Подводный кабель, цифровой реестр, разведывательное проникновение или информационная операция не существуют в полной изоляции от других процессов. Они включены в сеть взаимозависимостей, через которые локальное действие способно приобретать значительно более широкое значение. Поэтому осведомленность должна развиваться не по принципу последовательного реагирования на отдельные инциденты, а в соответствии с множественностью пространств, темпоритмов и масштабов одновременного протекания угроз.

В этой связи стоит обратить внимание и на ситуационное соотношение действий коллективного путинизма и политических процессов, связанных с трампизмом. Речь идет не об отождествлении этих явлений и не о предположении относительно обязательной координации между ними. Принципиально важным является другое — изменения в политике великих держав, пересмотр союзнических отношений, усложнение обмена разведывательными данными или ослабление институционального взаимодействия могут создавать новые возможности для агрессивных субъектов.

Коллективный путинизм способен ситуативно использовать такие изменения, даже если они не являются результатом его непосредственного влияния. Следовательно, осведомленность должна учитывать не только действия противника, но и те трансформации международной среды, которые меняют условия его деятельности.

Особое значение это приобретает из-за перманентности неконвенционных форм агрессии. Кибератаки, разведывательное проникновение, диверсионные действия, вмешательство в работу критической инфраструктуры и другие формы скрытой активности не всегда имеют четко определенное начало, завершение или непосредственно видимый результат. Часть из них может создавать предпосылки для дальнейших действий, последствия которых проявляются с временной задержкой.

Отложенный кинетический потенциал означает, что сегодняшнее проникновение, повреждение, накопление доступа или формирование зависимости может стать фактором завтрашней физической угрозы. Поэтому понимание безопасности требует внимания не только к тому, что уже произошло, но и к тому, какие возможности для будущей агрессии формируются в настоящем времени.

Это меняет и представление о темпоральности осведомленности. Если раньше ее результат часто оценивали по способности своевременно сообщить о подготовке или осуществлении конкретной операции, то в условиях перманентной глокальной агрессии все более важной становится способность распознавать медленные, распределенные и неочевидные изменения. Они могут накапливаться в разных сферах и лишь впоследствии проявляться как целостная угроза. Осведомленность в таком случае должна работать одновременно в нескольких временных горизонтах, где фиксировать текущие события, видеть тенденции, выявлять формирование новых зависимостей и оценивать возможные траектории развития.

Отсюда возникает вопрос об институциональной перестройке разведывательных служб и одновременно о расширении самого понятия разведывательной способности. Речь идет не только об увеличении финансирования или техническом оснащении отдельных ведомств. Необходимо различать институцию как носителя полномочий, ответственности и специализированных функций и сервис как возможность предоставлять аналитические, информационные и технологические способности различным уровням принятия решений.

Такой подход позволяет рассматривать разведывательные возможности не только как внутренний ресурс специализированных структур, но и как часть более широкой архитектуры осведомленности, объединяющей государственный, военный, региональный, инфраструктурный, научный и международный уровни.

В то же время расширение осведомленности не означает неограниченного сбора данных или превращения всего общества в объект наблюдения. Ее развитие требует четкого разграничения полномочий, защиты приватности, проверки информации, ответственного использования аналитических средств и сохранения доверия. Чрезмерная концентрация данных, ошибочная интерпретация сигналов или подмена анализа автоматизированными выводами могут сами создавать новые уязвимости. Поэтому качество осведомленности определяется не количеством накопленной информации, а способностью устанавливать ее значение, проверять контекст и превращать знания в обоснованные решения.

Здесь открывается принципиальное поле для коммуникационно-контентной безопасности. Осведомленность не завершается получением данных или их технической обработкой. Она предусматривает возможность осмыслить полученное, соотнести различные источники, отличить подтвержденный факт от предположения, увидеть связи между событиями и понять их значение для собственной среды. Если общество получает большое количество сообщений, но не имеет возможности воспроизвести их контекст и соотнести с другими процессами, рост информационного потока не обязательно означает рост осведомленности. Напротив, фрагментация, перегрузка и манипулятивное использование данных могут ослаблять способность к самостоятельному суждению.

Следовательно, новационность современного подхода заключается в переходе от понимания осведомленности как функции получения информации к ее осмыслению как постоянно воспроизводимой способности видеть среду в ее взаимозависимостях, распознавать изменения, оценивать возможные последствия и сохранять способность к самостоятельному действию. В глокально-симультанном геостратегическом темпоритме такая способность формируется не одной институцией и не одним технологическим решением. Она требует взаимодействия специализированной разведки, контрразведки, киберзащиты, инфраструктурного наблюдения, аналитических сервисов, общественной осведомленности и коммуникационно-контентной безопасности.

Именно поэтому сегодня важно не только наращивать возможности выявления угроз и вызовов, но и открывать новую культуру цивилизационной осведомленности — такую, что позволяет обществам и государствам не оставаться заложниками темпоритма агрессора, а самостоятельно формировать горизонт видения, понимания и опережения. В этом заключается переход от осведомленности как реакции на уже видимые события к осведомленности как среде стратегической субъектности.

Осведомленность становится насущным условием цивилизационной когерентности, поскольку в глокально-симультанном мире способность человека видеть взаимозависимости реальностей, понимать контексты их изменений и сохранять собственную субъектность уже не может быть делегирована специализированным институтам. Разведывательные службы, аналитические центры и технологические системы обеспечивают специализированное получение и обработку знаний, но цивилизационная осведомленность должна воспроизводиться на уровне каждого человека, становясь необходимым условием его полноценного участия в общественной жизни и способности действовать в условиях перманентной агрессии.

Авторы: Григорий Любовец, Валерий Король, ОО «Центр ККБ»

Фото: Фотоколаж осмислена обізнаність

Читайте также: Оккупация как пространство системного террора: украинские граждане, разрушенные условия жизни и коммуникационно-контентное измерение путинской глокальной геноцидной агрессии