История Керченской переправы, конструкции киевских мостов и люди, которые их спроектировали

Добавьте Prompolitinform в предпочтительные источники

Так вы будете чаще видеть наши новости в Google и быстрее находить важные материалы Prompolitinform.

Инфраструктура 22.11.2026 / автор:
История Керченской переправы, конструкции киевских мостов и люди, которые их спроектировали

Как Киеву сохранить движение между берегами после ударов рф и что может дать тоннель под Днепром

Первый железнодорожный мост через Керченский пролив открыли в ноябре 1944 года. Поезда уже пошли, хотя работы по защите переправы от льда еще продолжались. Через три месяца, 18 февраля 1945-го, из Азовского моря погнало лед. За одни сутки рухнули 24 опоры и 26 пролетов. Мост решили не восстанавливать.

Об истории Керченской переправы, конструкциях киевских мостов и людях, которые их спроектировали, пишет Иван Арефьев специально для портала Промполитинформ.

В мае 2018-го Путин во второй раз в истории Керченской переправы открывал новый Крымский мост за рулем КамАЗа. Назвал его «чудом» и вспомнил, что о таком мосте мечтали еще при царе. Тогдашний президент Украины Петр Порошенко ответил, что переправа понадобится оккупантам, когда они будут покидать Крым. Впрочем, получилось так, что сперва российская армия воспользовалась ею в другом направлении. В начале полномасштабного вторжения российские войска прошли по мосту в Крым, а оттуда двинулись на юг материковой Украины. В июле 2023-го Владимир Зеленский в Аспене сказал прямо: «Он используется для доставки боеприпасов и милитаризации Крымского полуострова».

С октября 2022-го история моста измеряется уже и тем, сколько времени нужно России, чтобы вернуть движение. После первого крупного взрыва его пропускная способность оставалась ограниченной несколько месяцев. В июле 2023-го снова повредили автомобильную часть. Тогдашний глава СБУ Василий Малюк рассказывал, что Россия привлекла паромы для перевозки вооружения. Во время атак 2022 и 2023 годов были погибшие. В июне 2025-го СБУ сообщила о третьем поражении. Малюк назвал мост «логистической артерией для обеспечения своих войск». Тогда движение остановили на несколько часов и восстановили, сообщило Reuters со ссылкой на российскую сторону.

В ноябре 2026-го последствия оказались серьезнее. СБУ подтвердила обвал арки и автомобильного пролета, Reuters сообщил о разрушении центральной секции автодорожной части. После удара 17 ноября появились кадры поезда на мосту. После нового удара 19-го движение поездов снова остановили. Путин в тот же день заявил, что железнодорожную часть восстановили, назвал мост «исключительно мирным объектом» и пригрозил Украине «гораздо более болезненным» ответом. Пока что из открытых сообщений можно уверенно говорить об обвале автомобильного пролета и перебоях на железной дороге. Сколько поездов переправа способна пропускать после последнего удара, из этих сообщений неясно.

Здесь в разговор из зала суда вступил Игорь Коломойский. 18 ноября он вспомнил Северный и Южный мосты Киева. Мол, наши «строили при большевиках», а Крымский — Ротенберги. «У нас до вечера открыли, а Крымский уже вряд ли откроют», — сказал он. И добавил, что, когда упадет вторая арка, «Азовское море станет озером». Именно здесь вспоминается мост 1944 года: его тоже строили при большевиках, а первой зимы он не пережил. В Киеве же Северный мост 8 ноября открыли частично, после обследования конструкций. Одновременно город готовил реверсивное движение на мосту Патона. Вот это уже предметный разговор: сколько движения можно вернуть и как обеспечить остальные поездки.

Коломойский вспомнил эпоху, а я бы вспомнил фамилии. Мост Патона — балочный: его пролеты опираются на опоры, а стальные элементы соединены сваркой. Евгений Патон родился в Ницце, учился в Дрездене, а в Киеве, почти в шестьдесят, создал лабораторию электросварки. До открытия моста в 1953-м он не дожил несколько месяцев. Среди проектировщиков был и Олег Шумицкий. В 1942-м он ушел добровольцем на фронт, был ранен, а после войны работал над восстановлением разрушенных переправ. Впоследствии приобщился и к проектированию конструкций чернобыльского «Саркофага».

Северный и Южный — вантовые: главные пролеты держат стальные канаты, натянутые от пилонов. За обоими проектами стоит киевский инженер Георгий Фукс. Он начинал с работы на производстве, а впоследствии получил четыре государственные премии за четыре моста. Три из них киевляне знают без подсказки — Северный, Южный и мост Метро. Четвертый — через Даугаву в Риге.

Главный пролет Подольско-Воскресенского перехода — арочный: полотно подвешено к стальной арке. У Керченского моста конструкция комбинированная. Большинство пролетов опирается на опоры, а над судоходным проходом возвели отдельные стальные арки для дороги и железной дороги. Когда Коломойский говорит о Ротенбергах, речь идет о подряде: генеральным подрядчиком была компания Аркадия Ротенберга «Стройгазмонтаж». Вот почему после новости об обвале одной арки стоит сразу уточнять, о какой части переправы идет речь — автомобильной или железнодорожной.

Через два дня после слов Коломойского, 20 ноября, Виталий Кличко сообщил о повреждении Дарницкого и Южного мостов и Подольско-Воскресенского перехода. Мэр попросил киевлян без крайней нужды не выезжать на собственных автомобилях. Зеленский среди пораженных объектов назвал мосты через Днепр, железную дорогу и энергетику. Была ли атака 20 ноября именно «возмездием» за Керченский мост, открытые источники не подтверждают. Способность России повредить несколько киевских переправ за одну атаку уже подтвердилась.

И тут, как по мне, главный вопрос к Киеву. Представьте обычное утро после обстрела. На одном берегу человек ждет скорую, на другом медсестра пытается добраться на смену. А диспетчер уже должен знать, как изменить маршруты автобусов. Чтобы создать городу такие проблемы, россиянам достаточно на время ограничить движение по нескольким переправам. Поэтому государству нужна ПВО, способная перехватывать баллистику, а городу — заранее подготовленные резервные маршруты, приоритет для экстренных служб и готовые команды для обследования и ремонта. План должен работать с первого утра после удара.

Отсюда и разговор о «сталинском метро». В 1938 году в Киеве начали строить военную железную дорогу под Днепром. В 1941-м война прервала работы. Остались отдельные бетонные сооружения и недостроенные участки. Прошло почти девять десятилетий, и 17 ноября Мининфраструктуры объявило, что начинает подготовку нового проекта тоннеля под Днепром. Министр Николай Калашник обсудил его с американской компанией Robbins и сказал: «Подготовку такого проекта нужно начинать уже сейчас». Сперва должны определить маршрут, исследовать геологию и посчитать стоимость.

Я бы начинал подготовку уже сейчас. А перед решением о строительстве задал бы проектировщикам простой вопрос: сколько людей тоннель перевезет за час, если несколько мостов одновременно будут работать с ограничениями? Отсюда и разговор о том, кому дать приоритет, сколько будет стоить содержание и как тоннель будет работать во время перебоев со светом. Старые сооружения под Днепром интересны как история. Новый переход имеет смысл, если способен ежедневно возить людей и брать на себя часть движения в самые тяжелые дни.

В 1944-м через Керченский пролив уже пустили поезд, а работы, от которых зависела судьба моста, оставались впереди. Киеву есть что взять из этой истории. Пока инженеры считают будущий тоннель, город уже сегодня должен знать, как завтра утром повезет людей с одного берега на другой.

Автор: Иван Арефьев

Фото: Слева — художественная реконструкция Керченской переправы 1944 года, справа — киевский мост на рассвете.

Читайте также: До 300 тысяч военных рф могут оказаться в оперативном окружении в Крыму