Санкции, которые применяются мировым сообществом к путинской РФ из-за ее кинетической агрессии против Украины, заставляют Кремль искать пути обхода наложенных ограничений.
Одним из направлений снижения санкционного давления является использование так называемого теневого флота, то есть танкеров третьих стран, преимущественно с африканско-азиатской пропиской, для доставки нефти тем потребителям, которые в этих условиях все же покупают российские энергоносители.
Об этом пишут сотрудники ОО «Центр коммуникационно-контентной безопасности» Валерий Скрипнюк и Виктор Вельбик в своей авторской статье, текст которой предоставлен редакции портала Промполитинформ.
Поскольку этот «флот» не только морально, но прежде всего технологически устарел и более того – изношен, то периодически возникают экологические инциденты, которые в перспективе имеют все шансы превратиться в катастрофы.
В апреле 2026 года у острова Готланд в экономической зоне Швеции произошел разлив нефти. Шведская прокуратура допросила экипаж, и двум лицам сообщили о подозрении в совершении экологических преступлений. Однако эти лица не были задержаны, несмотря на то, что судно Flora 1 находится в санкционном списке ЕС, а статус его флага остался невыясненным.
Такая снисходительность к фактам экологических преступлений может иметь серьезные последствия, поскольку Швеция в этом случае дала «индульгенцию» путинскому режиму в нарушение экологических норм. При этом министр гражданской обороны Швеции Карл-Оскар Болин, комментируя этот инцидент, четко классифицировал, что «российский теневой флот представляет значительную угрозу безопасности и окружающей среде».
С позиции гибридной войны, которую развернула путинская Россия, этот факт нельзя признавать инцидентом, а тем более разливом. Совершен акт глокально-экологической агрессии. Находящийся под санкциями танкер Flora 1, который связывают с так называемым «теневым флотом» РФ, осуществил разлив нефти в зоне ответственности Швеции, в регионе Балтийского моря, критическом для Европы. Это означает, что агрессия была совершена демонстративно, несмотря на санкционный статус.
Ключевой момент – не сам разлив. Ключевым является то, что произошло после, ведь судно задержали, экипаж допросили, и… отпустили. Это создает принципиально новый эффект противостояния РФ и ЕС / НАТО – есть агрессия, есть ее фиксация, но отсутствует факт адекватного правового реагирования и привлечения к ответственности. Таким образом, агрессор (РФ) и его партнеры получили сигнал к дальнейшему игнорированию международного законодательства и совершению подобных преступлений. То есть, это уже не просто событие, – это операционная модель поведения глокального агрессора, а сущность действия заключается в трансформации экологии (природной экосистемы) в глобальное оружие. В этом прецеденте нефть перестает быть сырьевым ресурсом – она становится инструментом поражения морской среды, средством давления на прибрежные государства, способом создания долгосрочных последствий без военного столкновения.
Это и есть экологическое оружие распределенного применения. И оно уже апробировано как составляющая глобальной гибридной агрессии. Поэтому этот разлив не имеет локального значения, поскольку произошел глокальный удар не по точке, а по системе. Он работает сразу в нескольких измерениях:
• экологическом (загрязнение);
• экономическом (риски для морской логистики);
• безопасностном (давление на государства Балтии);
• психологическом (демонстрация бессилия международного права).
То есть, действие локальное, а эффект международный, который имеет все шансы превратиться в системный. Это и есть глокальность агрессии.
Этот прецедент не является изолированным, поскольку встроен в сеть взаимодействия по линии РФ-Иран-другие режимы, использующие обход санкций.
В апреле текущего года подобный инцидент произошел близ Анапы (Краснодарский край России), где был зафиксирован масштабный разлив нефтепродуктов, причиной которого мог стать российский танкер Sofia.
По оценке судового брокера Clarksons, теневой флот насчитывает около 1800 судов, из которых примерно 1500 – нефтяные или продуктовые танкеры возрастом более 20 лет, то есть они уже не пригодны к дальнейшей эксплуатации.
«Теневой флот» в этом случае следует рассматривать не как транспорт, а как морскую инфраструктуру геноцидной агрессии, действующую вне международного права. Наиболее опасным является не сам факт агрессии, а то, что:
• отсутствует механизм немедленной остановки таких действий;
• нет права на принудительную нейтрализацию судов «теневого флота»;
• нет инструмента превентивной блокировки.
Вывод: Прецедент с танкером Flora 1 у острова Готланд фиксирует не инцидент, а факт совершенной глокально-экологической агрессии. Находящаяся под санкциями инфраструктура, связанная с РФ и, возможно, с другими странами – партнерами Москвы, продемонстрировала способность:
• осуществлять поражение среды без объявления войны;
• действовать вопреки санкциям;
• оставаться вне механизма немедленного принудительного реагирования.
Это означает, что международное право в полной мере не фиксирует такие действия, санкционная модель не блокирует агрессора, безопасностные институции, включая NATO, не имеют инструмента немедленного ответа. В результате зафиксирована новая реальность, где экологическое поражение среды стало операционной формой глокальной агрессии.
Автори: Валерий Скрипнюк, Виктор Вельбик, ОО «Центр ККБ»
Фото из открытых источников
